Logo  
Шахматный клуб «Диагональ» г. Кохтла-Ярве, ЭСТОНИЯ
Главное меню
 
Diagonaal
 
Меню Пользователя
 
I- Кто в Он-Лайн
Сейчас в online нет Пользователей

Вы - Гость. Регистрация - здесь
Гостей: 2 Пользователей: 0
 
Вход




 


Все еще не зарегистрировались? Регистрация сделает комфортными Ваши посещения этого сайта, предоставит доступ ко многим дополнительным сервисам и настройкам, которые для анонимного пользователя недоступны.
 
Меню Админа
 
Последние 5 коммент.
Последний комментатор:
procurator
 Результат "десанта и...
 При прощании с Яном ...
 Что за странная фраз...
 Будем помнить! Земля...
 Существуест понятие ...

::: Комментарии прислали:::
Гости:43
Пользователи:81
 

Владимир Шапиро: ШАХМАТЫ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Страница: 8/10
(5382 всего слов в этом тексте)
(8059 раз прочит.)  Версия для печати
Шахматные друзья

Шахматные встречи, как правило, не выходят за рамки шахматных отношений. Иногда являются толчком для возникновения дальнейших взаимоотношений. Редко эти отношения протекают со знаком «минус». Если герои этих конфликтов известные шахматисты, то о них узнаёт весь шахматный мир. История помнит много примеров нездоровых отношений между выдающимися гроссмейстерами. Последний пример связан с именами Васелина Топаловым и Владимиром Крамником. К счастью, подавляющее большинство шахматистов являются образцом джентльменского поведения за игрой и в жизни.

Здесь речь пойдёт о моих «послешахматных» знакомых и друзьях.

Лёня Манусевич


В школьные годы я сошёлся, благодаря шахматам, с Леопольдом Манусевичем. Первое время наши отношения «крутились» около шахматной доски. Вскоре наши отношения стали отдалятся от шахмат. Однажды Леня пришёл ко мне в гости. После его ухода наши соседи по лестнице сказали, что какая-то дама (это была мама Леопольда) интересовалась моральным обликом моей семьи. Ничего предосудительного не узнав, она благословила нашу дружбу. Я тоже стал бывать у него дома. Его отец был известным строителем дорог. Именно под его руководством была заасфальтирована Дворцовая площадь в Ленинграде. До него таких больших площадок не асфальтировали. По окончании школы наши дружеские отношения ещё больше окрепли. Этому способствовали два женских фактора. В Ленинград приехала из разрушенного Ашхабада Ленькина двоюродная сестра, которая поступила в наш медицинский институт в одну со мной группу. В нашей же группе училась Люба Бодунова, на которой Манусевич позднее женился. Наша дружба с Леопольдом продолжалось до его кончины. Об этом я написал ранее.

Старший товарищ Макс Абрамович


Ещё одним моим другом стал мастер спорта по шашкам Макс Абрамович Цициновецкий (Цициновский). Он был значительно старше меня. В годы моей учёбы в средней школе, он работал руководителем шахматно-шашечного кружка в ДК имени С.М. Кирова, к которому относилась наша школа. После моего поступления в медицинский институт мы ещё шесть лет тесно общались, так как он работал ординатором в стоматологической клинике костно-лицевым хирургом. Юридически он не имел отношения к руководству института, но как ветеран пользовался у него авторитетом. Он частенько защищал студентов шахматистов и шашистов. Когда тон моего объявления о закрытии институтского шахматного клуба не понравился проректору института, и надо мной нависла угроза отчисления из института, он уладил конфликт. Вообще, в этот период моей жизни он активно мне протежировал. Рекомендовал меня для приёма в судейскую коллегию по шахматам. Судейские категории давали возможность судить соревнования, за что я имел дополнительный, небольшой, но приработок.

Иногда он уезжал на две-три недели на соревнования. В таких случаях он просил проводить вместо него занятия с детьми в шахматно-шашечном кружке. Он рассказывал, с каким трудом в двадцатые-тридцатые годы молодые люди учились играть в шашки. Сильные игроки ещё оставались. Россия всегда славилась сильными игроками в русские шашки. «Знаем, как Вы плохо играете в шашки» говорил гоголевский Ноздрёв. Учебников шашечной игры не было.

Старики неохотно делились своими секретами, но охотно играли на деньги. Молодёжь кооперировала необходимые для игры деньги, и, самый сильный, садился играть. Непременным условием игр являлся запрет на запись партий. Товарищи играюшего ухитрялись тайком записывать партии. Так накапливался опыт. Макс Абрамович и в шахматы играл в силу первого разряда, особенно силён он был в заключительной стадии партии. Работая одновремённо в нескольких местах, он жил на форсаже, да и сеансы одновремённой игра, которые он давал ради денег, не добавляли здоровья. Умер он в сравнительно молодом возрасти от очередного инфаркта сердца.

Theme creado por dev-postnuke.com